Это было недавно, это было давно

Всё началось с мартовского дня, когда Павел Астахов, известный всему миру адвокат, назначенный Уполномоченным по правам ребёнка при президенте России, посетил Нарьян-Мар в одной из первых своих инспекторских поездок по стране. Надо сказать, это была впечатляющая ревизия отношений работающих с детьми людей и их подопечных. Передвигаясь по кабинетам и этажам детских учреждений с такой скоростью, что сопровождающие едва могли угнаться, омбудсмен мгновенно реагировал на мелкие и прочие недоделки. Его остро ранило всё, к чему, вобщем-то, здесь привыкли: торчащий штырь в подлокотнике дивана, расщепленное фанерное сиденье на стуле первоклассника, отсутствие наволочки на интернатовской подушке или изношенный плед в комнате для самых маленьких. Стоило ли придираться к мелочам, думали сопровождающие астаховский спецназ, ведь это дети, за ними не уследишь? Но мнение Уполномоченного было иным: там, где живут дети, такого быть не должно. Правда, резкие замечания касались только качества быта. Люди, с которыми он успел пообщаться, на его взгляд были замечательными. И практический опыт интерната, где вместе и на равных условиях, живут и учатся дети из вполне обеспеченных семей и социальные сироты, показался главному детскому защитнику уникальным.

– У вас замечательные социальные педагоги, – напутствовал он, прощаясь. – Берегите их!

Теперь можно утверждать, что именно этот визит стал поворотным в судьбе профессионального психолога Татьяны Гашевой. Он, может быть, не подтолкнул, но ускорил решение властей создать свой, окружной, институт защиты детства. Это сейчас Уполномоченные по правам ребёнка работают во всех без исключения субъектах РФ. А три года назад региональных уполномоченных в стране было по пальцам пересчитать. Сейчас все восемьдесят три уполномоченных создали ассоциацию и могут при необходимости просить друг у друга совета или помощи. А это порой ох как необходимо. И, конечно, постоянный обмен опытом. Кстати, наша региональная законодательная база в отношении охраны детства, поддержки опекунских и приёмных семей, детей-инвалидов признаётся коллегами Татьяны Гашевой одной из самых динамичных и содержательных в России. Перечислим только те поправки в законы округа, которые внесены по инициативе Уполномоченного по правам ребёнка в последнее время. Это – совместный труд органов власти и детского омбудсмена!

В нашей стране совсем немного регионов, где усыновители имеют право на единовременное пособие в размере ста тысяч рублей и ежемесячное – пятнадцать тысяч. Каждый ребёнок, оставшийся без попечения родителей и находящийся под опекой, получает пособие размером восемь тысяч рублей. С первого июля этого года дети-инвалиды, проживающие семьях с невысоким доходом, обрели право на ежемесячное пособие размером десять тысяч рублей. Даже дети, родившиеся у несовершеннолетних родителей, у нас не обойдены ежемесячным пособием. Для того, чтобы просто назвать все законы, направленные на защиту семьи и детства, которые уже действуют или разрабатываются в округе, нужно издавать солидного объёма справочник. Только мы, накануне юбилея, говорили с Татьяной Ефимовной почему-то не о том, как у нас всё замечательно.

Не очень юбилейное признание

В тесном кабинете Уполномоченного главное место занимают книги – детские и о детях, в том числе и красочные издания самого Павла Астахова, который в доступной игровой форме рассказывает о том, как несовершеннолетние могут и должны защитить свои права. Только теория и статистика мало что смогут объяснить, когда речь идёт о тонких материях человеческой жизни. Вот, скажем такие цифры: с 15 октября 2010 года по нынешний день к Уполномоченному по правам ребёнка в НАО поступило 959 обращений граждан. Причём, с каждым годом их число растёт, и в каждом – не одна слезинка, море слёз. И не только детских. Сюда ведь не с радостными вестями идут. Семья на грани развода – спорит за право быть с ребёнком, а уходит с желанием помириться. Жестокое обращение с ребёнком – где как не у детского омбудсмена искать защиту? Семьи уже нет, а то, что от неё осталось, спивается, про детей и не вспоминается – разбирайся, Уполномоченный. Ребёнок, оказывается, давно не ходит в школу, не подозревая, что тем самым не соблюдается его право на образование – как тут обойтись без Татьяны Гашевой? Не дают, как это положено по закону, квартиры сиротам или тем, кто рос без попечения родителей – и с этим идут к ней. Сказано: 959 обращений, а надо бы сказать: 959 несчастий, недоразумений, несложившихся судеб, разрушенных семей, детей, оказавшихся на грани пропасти.

Каждое второе обращение – это командировка в обычных для северных широт экстремальных условиях. К тому же не все подопечные Татьяны Гашевой сами обращаются к ней, иногда ей приходится добираться к ним в самые отдалённые уголки округа без приглашения – такая у неё работа. Ежегодные многостраничные доклады Уполномоченного теперь на законодательном уровне подлежат обязательному рассмотрению всеми органами власти любого уровня. Также, путём внесения изменений в окружное законодательство установлена административная ответственность за вмешательство в деятельность Уполномоченного с целью повлиять на принятые решения. Несмотря на колоссальный труд маленького коллектива, на бесконечные заседания на исполнительном и законодательном уровне, на еженедельные встречи с теми, кто требует помощи, она признаётся совсем не по-юбилейному:

 – Мы не можем справиться с социальным сиротством в округе. Беспокоит именно падение ценности семьи в обществе. Вспомним – после Великой Отечественной войны в нашей стране осталось 640 тысяч детей, у которых родители погибли на фронте. Их разобрали по семьям. Тогда никто не оставлял детей в роддоме. Семьи, где своих было по десять детей и есть было нечего, всё равно брали чужих. Душа человека, который вырос в России, была всегда особой: доброта и милосердие, чуткость к чужой боли. А сегодня что мы видим?

Подсчитайте – прослезитесь

В округе примерно 10800 несовершеннолетних. В окружной столице четыре учреждения занимаются воспитанием и обучением сирот, которых у нас 169. Большинство из них – сироты при живых родителях, то есть социальные сироты. «Матери-кукушки» появлялись во все времена, но вроде бы ещё совсем недавно они были исключением, изгоями в общества. Нормой считалась полноценная семья, в которой ладно жили несколько поколений. В тесноте жили, но не в обиде. Мы знаем, что и в ненецкой бытовой культуре не было такого понятия, как сирота. Семью умершего брата, как это случилось у Тыко Вылки или, более современный пример, у Ивана Егоровича Ледкова, брал на воспитание следующий по возрасту мужчина рода или кто-то из родственников. Есть сёла, такие как Коткино, где давно не было детей-отказников и семей, лишённых родительских прав. Есть «лидеры», постоянно пополняющие приюты: Красное, Нельмин Нос, Хорей-Вер. Конечно, бытовые условия в наших учреждениях (забудем про штырь в подлокотнике дивана или треснувшую фанерку стула) несравненно комфортнее, чем там, где сироты провели свои короткие домашние годы или дни детства. Но разве ребёнок ценит только уют? Татьяна Ефимовна уверена: дети, которые переходят из дома ребёнка в детский дом, а потом в интернат, обворованы в самом главном:

– Если ребёнка не окружали заботой и лаской, он не получает опыта любви. Это большая трагедия, раны от которой заживают, но рубцы остаются. Трагедия и в том, что в последующей своей жизни многие из них будут не в состоянии дать своим детям то, чего они сами не получили…

Мы вспомнили, как после той самой инспекторской проверки, с которой мы начали наш сегодняшний разговор, Павел Астахов написал в своём блоге о совсем юной девочке, с которой он разговаривал в Нарья-Марском роддоме. Она отказалась уже от второго ребёнка, а на вопрос, почему, отвечала: «Меня мама в своё время бросила, и я буду бросать».

Ищущий да обрящет

Вот уже ровно три года Татьяна Ефимовна убеждает глав муниципальных образований, что каждый из них в состоянии создать банк данных о всех семьях и детях, которые живут на его территории. При современных технологиях сделать это несложно: в селе все семьи на виду, особенно неблагополучные. Мы включаемся в работу только тогда, когда нужно применять карательные и отрезвляющие санкции. Но ведь живут рядом люди, которые знают: вот в этой семье у супругов нет работы, муж попивает, в комнате четверо детей мал мала меньше, и самый маленький не даёт спать тому, которому рано вставать... Может, проще помочь семье на этой стадии, когда ещё не всё потеряно? И работать именно с родителями. Нет единой базы и по детям-инвалидам, сокрушается Татьяна Гашева. Беспокоит и подростковая преступность, и раннее употребление детьми алкогольных напитков.

 – Нельзя двигаться дальше, не имея полной картины детства – своего рода паспорта, в котором учтены особенности, уязвимые места каждой семьи, имеющей детей. Такой банк данных о всех детях, живущих вместе и рядом с нами, несмотря на все публичные и приватные призывы Уполномоченного по правам ребёнка, до сих пор не создан. Наша задача – работать с семьёй, которой нужна поддержка, ранняя помощь, а не с руинами. Реанимировать можно, а вот реабилитировать семью бывает крайне сложно – убеждена Татьяна Гашева.

Мы часто встречаемся с ней именно там, где живут её самые маленькие подопечные – в доме ребёнка, в детском доме. Видели бы вы, как льнут к ней малыши. И как светятся нежностью её глаза. Их любовь взаимна.

– Татьяна Ефимовна, какими качествами должен обладать человек, чтобы выдерживать такие душевные нагрузки практически каждый день и даже час? – задал я вопрос «под занавес» нашего разговора.

 – Сострадая – помогать, переживать за ребёнка и принимать его таким, какой он есть.

Владимир Почечикин

("Выбор НАО" выпуск №34(276) 17 октября 2013)